fbpx

«Золотая маска» — 18 + «СУЧИЛИЩА». Серовский театр драмы им. Чехова

Спектакль про то, как серовые актёры надрочились играть про современность.

Надрочились. Прекрасное, емкое слово, как и вся русская обсценная лексика.

Но это не то слово, которое я хочу слышать со сцены Театра Ермоловой.

Давайте про духовное, чтобы мне не сказали #выничивонепоняли

Спектакль о ненависти. Несовершеннолетняя девочка из ПТУ соблазняет своего преподавателя, а преподаватель поспорил, что он ее распечатает. Трахнет. (Здесь и далее — все слова, использованные в тексте, позаимствованы из пьесы).

Ну, собственно, трахает. Пока трахает — она ему рассказывает, как она котяток убивала в детстве, потому что они воняли или царапались. Сначала были милые, а потом царапались или у них блохи замечались. Обманывали они ее своей милостью. И она их убивала. А он убил мальчика в детстве, дауна, потому что у него сопли были и он всех обнимал. Мальчика не нашли. Как тех котят.

И мы видим душераздирающую драму героев. Глубину их образов — она не готова простить обман (над героем сгущаются тучи, что же будет, когда героиня узнает об обмане). Он — скрывает больше, чем скрывает обычный преподаватель ПТУ.

А потом приходит хахаль-зек героини и пиздит препода.

Слава богу на этом действие заканчивается и вы можете покинуть зал. До этого сделать это не получится — вы сидите на сцене. Тонкий режиссёрский ход, видать за это и номинировали.

Я думала, что типаж парикмахер-пидор остался в моем детстве в плохих постановках оперетты. Нет. Вот он, на сцене. Летают чайки, которые символизируют скорее коршунов (Выложи доказательства, что ты ее трахнул! Сфоткайся, как тебя избили, весь Фейсбук будет тебя жалеть, смотри сколько лайков ааааарх-аааарх!).

Каждый выходящий на сцену актер называет своё имя и объясняет, кого играет.

 

«Актер Всеволод Худсоветов, играю Антона». Сначала весело, в средине действия новые персонажи с этим выходом ломают полностью атмосферу повествования.

Разумеется, сидим мы все на сцене, а действие наполовину на сцене, наполовину в зале. Как в том рассказе, что ходит по фейсбуку — не хватает хрустального самовара, заполненного кровью чаек и запаха тухлой рыбы, символизирующего упадок нравов.

Мат в спектакле вуалируется заменой букв. Но считывается. Критики назвали это «карнавальным» языком. В моем детстве этот язык назывался кирпичным и помогал не получить пиздюлей от взрослых за мат, который улавливается прекрасно. Слова «сука» и «бля» вуалировать не стали, это уже почти театральная классика.

Серово, ребята. Очень серово. Ну а хуль — золотая маска.

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *